На осадном положении...

Эта новость очень быстро распространилась среди пишущей и снимающей братии: у милицейских постов в обладминистрации изъяли аккредитационные списки. Чтобы ни один журналист без ведома (затрудняюсь даже сказать, без чьего ведома) и с неизвестными целями не проник в «святая святых». Проникнуть действительно стало непросто – даже в сопровождении сотрудников пресс-центра, которые, видимо, тоже как-то вдруг потеряли доверие. Одному моему коллеге секретарь высокопоставленного чиновника помогла (исключительно «по незнанию») миновать «кордон», а потом, раскаявшись в содеянном, слезно просила никому об этом не рассказывать: так ведь, мол, можно и работу потерять.

Одним словом, у нас в центре города образовалась эдакая «башня из слоновой кости», куда посторонним и приравненным к ним журналистам вход воспрещен. Отчего же такая напасть? Официальных объяснений не прозвучало, хотя об истинной причине знают все: некая широко известная в Воронеже личность в очередной раз что-то не то опубликовала. Думаю, не случись скандал с «аннулированием» аккредитации, про факт публикации «неправильной» заметки в издании с крошечным тиражом знали бы от силы человек 100 на всю область, а теперь информационную плотину, что называется, прорвало…

Впрочем, это даже неинтересно – рассуждать про личность и ее опусы. Лучше то и другое оставить за скобками. Здесь показательна реакция власти – излишне эмоциональная, огульная, и просто некрасивая. По-народному сей аффект называется «с больной головы на здоровую». Ну обиделись вы на автора - ну выясняйте отношения в суде, или ответную статью напишите… Хотя здесь самым достойным ответом было бы молчание и абсолютное игнорирование. Теперь же получилась ситуация сродни описанной в басне Крылова: задиристая Моська, облаявшая СЛОНА, сделала наилучший самопиар.

А теперь о главном: статья 48 «Закона о средствах массовой информации» оговаривает право органов власти вводить аккредитацию. Проблема в том, что у нашего чиновничества свое, «экслюзивное», понимание этого термина. Аккредитацию расценивают как своего рода фильтр: одним журналистам – добро пожаловать, другим – вход воспрещен. Тогда как в общепринятом (и главное – в правовом) понимании аккредитация – это некая преференция: дополнительная гарантия журналистам в том, что их первыми известят о мероприятии, обеспечат нормальное место работы и снабдят необходимым раздаточным материалом («accredo» с латинского – оказание доверия). Факт наличия аккредитации отнюдь не означает, что на совещание или пресс-конференцию надо не пускать не-аккредитованных журналистов, поскольку все журналисты имеют равные права, предусмотренные 47-й статьей закона о СМИ. По словам юристов, специализирующихся на информационном праве, вопрос об аккредитации вообще не должен подниматься, когда речь идет о допуске журналистов на мероприятие или об интервью у должностного лица. То есть «организаторы» аккредитации должны понимать, что они не «шлагбаум» для собственного удобства возводят, а берут на себя дополнительные обязательства перед журналистами.

P.S. По инициативе Общественной палаты РФ в регионах начали замерять индекс свободы слова. Первой стала Воронежская область: местный «уровень гласности» оказался в районе 50-ти процентов. Трудно сказать, много это или мало, но в чем точно можно быть уверенным – последние события не добавили бы нам «очков».